Politics

«Вот он я. Я – не боюсь»



*Владимира Кара-Мурзу Минюст России признал физлицом-иноагентом.


Безусловное преимущество тюрьмы — отсутствие интернета и соцсетей. Есть возможность проветрить сознание и выключиться из вечного круговорота споров, обсуждений и препирательств. Поэтому я благополучно пропустил недавние (скажем мягко) дискуссии по поводу так называемых паспортов хороших русских и других тем, обсуждавшихся на антивоенной конференции в Вильнюсе.


И все же — хоть и с опозданием — не могу не прокомментировать совершенно поразивший меня тезис, высказанный одним из организаторов конференции и моим коллегой по Антивоенному комитету России Гарри Каспаровым. В интервью телеканалу «Настоящее время» Гарри Кимович заявил, что «если человек остается в России… он несет долю своей персональной ответственности за войну в Украине», и задался вопросом-призывом:


«Как вы можете находиться в этой стране, если у вас есть возможность уехать?»


Просто для себя давно решил, что, коль скоро я являюсь российским политиком, должен находиться в своей стране


Перечитал интервью дважды: сначала подумал, что неправильно понял. Но нет, все правильно: один из самых узнаваемых лидеров антипутинского демократического движения призывает противников режима просто уезжать. А те, кто остаются и продолжают борьбу в собственной стране, оказывается, разделяют ответственность за войну. Сложно было придумать что-то более гротескное.


Никогда не участвовал в публичных спорах между «уехавшими» и «оставшимися». Не собираюсь этого делать и сейчас. Право на свободный выбор места жительства — одно из неотъемлемых прав, гарантированных международными конвенциями. Просто для себя давно решил, что коль скоро я являюсь российским политиком, должен находиться в своей стране. Политик — лицо по определению публичное, и его/ее действия посылают сигнал многим другим. И это налагает определенную ответственность, перевешивающую соображения личной безопасности.


Именно с осознанием этой ответственности и несмотря на угрозу верного ареста в Россию осенью 2003-го вернулся Михаил Ходорковский, весной 2014-го — Борис Немцов, зимой 2021-го — Алексей Навальный. (Немцова ждала гораздо более страшная участь, но тогда, в апреле 2014-го, шли «утечки» о его привлечении в качестве организатора по Болотному делу). Вопреки советам близких, друзей и коллег я возвращался в Россию после обоих отравлений, организованных сотрудниками ФСБ в 2015 и 2017 годах. В противном случае не считал бы себя вправе продолжать заниматься политической деятельностью — кого-то к чему-то призывать, самому не разделяя рисков.


Помимо этической стороны есть и практическая. Протесты внутри страны слышны неизмеримо громче любых призывов снаружи. Наверняка в августе 1968-го против советского вторжения в Чехословакию высказывались многие представители первой и второй русской эмиграции. Мы ничего не знаем о них. «Семерку», которая вышла на Красную площадь 25 августа 1968 года, помнят по именам.


В том же интервью Гарри Каспаров говорит, что «те, кто остаются сегодня в России, не имеют никаких возможностей высказывать свою точку зрения». Это справедливо — возможностей действительно немного. У меня, например, сейчас только бумага и ручка в тюремной камере. Возвращаю давно забытый навык разборчиво писать от руки (получается с переменным успехом).


Но дело не всегда только в практических возможностях. Когда в 2007 году Владимир Буковский вернулся в Москву, приняв наше предложение выдвинуться кандидатом на президентских выборах, на одной из встреч его спросили: «Зачем вы приехали? Неужели надеетесь что-то изменить?» Никогда не забуду его ответ.


«Я приехал, потому что опять начинают бояться. А когда начинают бояться, нужно прийти, встать рядом и сказать: «Вот он я. Я — не боюсь».


Я горжусь своими коллегами и товарищами, которые, несмотря ни на что, остаются в России и продолжают открыто выступать против преступной агрессии путинского режима в отношении Украины. Кто-то в тюрьме, кто-то (пока) на воле, но все — здесь, в своей стране. Алексей Навальный, Андрей Пивоваров, Лилия Чанышева, Евгений Ройзман, Лев Шлосберг, Илья Яшин, Борис Вишневский, Максим Резник, Алексей Горинов, Сергей Михайлов — и многие, многие другие.


У нас не все получается. Мы наверняка во многом ошибаемся. У нас действительно мало возможностей. Но иногда бывает важно просто прийти, встать рядом и сказать: «Вот он я. Я — не боюсь».


Владимир Кара-Мурза, политик, историк, член Антивоенного комитета России


г. Москва, СИЗО-5 «Водник», камера № 500


Колонка опубликована в издании «Вот Так»





Source link

Leave a Reply

Your email address will not be published.